Прости меня за каждый миг
![Прости меня за каждый миг](https://worldofmma.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/zahe.jpg)
Прошу - не уходи, побудь ещё немножечко со мной Анна Никитенко-Рубцова, ужасная авария унесла жизнь нашей коллеги, умного и жизнерадостного человека. Инженер рассказал, как помогал спастись от огня в изолированном помещении в «Крокусе». Ты всегда в наших сердцах. Ритуальные оградки Ритуальные ограды из искусственного камня и натурального гранита.
Указанная информация охраняется в соответствии с законодательством РФ и международными соглашениями. Частичное цитирование возможно только при условии гиперссылки на iz. Ответственность за содержание любых рекламных материалов, размещенных на портале, несет рекламодатель. Новости, аналитика, прогнозы и другие материалы, представленные на данном сайте, не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.
Теракт в «Крокус Сити Холле». Новости iz. Фийон отрицает организацию встречи ливанского бизнесмена с Путиным. Все результаты. Телефоны горячих линий в связи с терактом в «Крокус Сити Холле». На руднике «Пионер» в Приамурье опровергли данные о затоплении. Politico указала на растущий пессимизм украинцев из-за вероятного поражения. Спасавших людей в «Крокусе» школьников пригласят в Госдуму. Отличившимся при задержании участников нападения на «Крокус» военным вручили награды.
Четверо фигурантов дела о теракте в «Крокус Сити Холле» отправлены под арест. Президент Латвии призвал Европу вернуть службу по призыву. В Челябинской области загорелся микроавтобус с 17 пассажирами.
Инженер рассказал, как помогал спастись от огня в изолированном помещении в «Крокусе». В Гааге образовался мемориал в память о жертвах теракта в «Крокус Сити Холле». Прощеное воскресенье — когда, что говорить и отвечать.
Партийный переулок, д. Почему в этот день все верующие просят друг у друга прощения. Елизавета Гриценко. Главный слайд. Начало статьи. Прощеное воскресенье в году: история и смысл праздника Прощеное воскресенье ежегодно отмечается в разные даты, которые зависит от Пасхи. Главные православные праздники в году: когда и как отмечать. Взяв моё лицо в руки он смотрит с такой любовью, что мои ноги подкашиваются. Он закрывает глаза, а я свои, и в один миг мы пересекаем пространство и время, оказываясь в том самом кафе, где мы впервые поцеловались.
Не хватает только вкуса чесночного соуса. С трудом он отрывается от моих груб и смотрит, как будто видит впервые… Но ведь для него так и есть. Его взгляд скользит по лицу, шее, спускается в декольте. Он раздвигает края блузки, обнажая чуть загорелую кожу, на которой, расправив крылья свободно парит бабочка бражник.
Цитата успешно добавлена в Мои цитаты. Желаете поделиться с друзьями? Матвей поднимается по ступенькам в подъезде, как в первый раз, держась за перила. С Оскаром наверное пошёл погулять?
Чувствую, как руки потеют, а тело начинает бить мелкая дрожь. ГЛАВА И так все колени в зелёнке! Ну пожалуйста! Крохотная, но сильная ручка тянет меня в сторону аллеи.
Кладу недочитанный бестселлер " Любовь-слепа" в рюкзак, и иду за дочерью. Четыре года, как один миг….
Вон он! Можно погладить? Сердце делает тройной тулуп, когда я замечаю хозяина собаки. Такая славная малышка…. Предыдущая В начало На страницу книги. Написать отзыв Ваше имя. Ваш комментарий. Михаил Лермонтов — стихи.
Вкушая, вкусих мало меда, и се аз умираю. Из-за горы И нынче видит пешеход Столбы обрушенных ворот, И башни, и церковный свод; Но не курится уж под ним Кадильниц благовонный дым, Не слышно пенье в поздний час Молящих иноков за нас. Теперь один старик седой, Развалин страж полуживой, Людьми и смертию забыт, Сметает пыль с могильных плит, Которых надпись говорит О славе прошлой — и о том, Как, удручен своим венцом, Такой-то царь, в такой-то год, Вручал России свой народ.
И божья благодать сошла На Грузию! Она цвела С тех пор в тени своих садов, Не опасаяся врагов, 3а гранью дружеских штыков. Однажды русский генерал Из гор к Тифлису проезжал; Ребенка пленного он вез. Тот занемог, не перенес Трудов далекого пути; Он был, казалось, лет шести, Как серна гор, пуглив и дик И слаб и гибок, как тростник.
Но в нем мучительный недуг Развил тогда могучий дух Его отцов. Без жалоб он Томился, даже слабый стон Из детских губ не вылетал, Он знаком пищу отвергал И тихо, гордо умирал.
Из жалости один монах Больного призрел, и в стенах Хранительных остался он, Искусством дружеским спасен. Но, чужд ребяческих утех, Сначала бегал он от всех, Бродил безмолвен, одинок, Смотрел, вздыхая, на восток, Гоним неясною тоской По стороне своей родной. Но после к плену он привык, Стал понимать чужой язык, Был окрещен святым отцом И, с шумным светом незнаком, Уже хотел во цвете лет Изречь монашеский обет, Как вдруг однажды он исчез Осенней ночью. Темный лес Тянулся по горам кругом. Три дня все поиски по нем Напрасны были, но потом Его в степи без чувств нашли И вновь в обитель принесли.
Он страшно бледен был и худ И слаб, как будто долгий труд, Болезнь иль голод испытал. Он на допрос не отвечал И с каждым днем приметно вял. И близок стал его конец; Тогда пришел к нему чернец С увещеваньем и мольбой; И, гордо выслушав, больной Привстал, собрав остаток сил, И долго так он говорил:. Все лучше перед кем-нибудь Словами облегчить мне грудь; Но людям я не делал зла, И потому мои дела Немного пользы вам узнать, А душу можно ль рассказать?
Я мало жил, и жил в плену. Таких две жизни за одну, Но только полную тревог, Я променял бы, если б мог. Я знал одной лишь думы власть, Одну — но пламенную страсть: Она, как червь, во мне жила, Изгрызла душу и сожгла. Она мечты мои звала От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв, Где в тучах прячутся скалы, Где люди вольны, как орлы.
Я эту страсть во тьме ночной Вскормил слезами и тоской; Ее пред небом и землей Я ныне громко признаю И о прощенье не молю. Угрюм и одинок, Грозой оторванный листок, Я вырос в сумрачных стенах Душой дитя, судьбой монах. Я никому не мог сказать Священных слов «отец» и «мать». Конечно, ты хотел, старик, Чтоб я в обители отвык От этих сладостных имен, — Напрасно: звук их был рожден Со мной. И видел у других Отчизну, дом, друзей, родных, А у себя не находил Не только милых душ — могил!
Тогда, пустых не тратя слез, В душе я клятву произнес: Хотя на миг когда-нибудь Мою пылающую грудь Прижать с тоской к груди другой, Хоть незнакомой, но родной. Меня могила не страшит: Там, говорят, страданье спит В холодной вечной тишине; Но с жизнью жаль расстаться мне. Я молод, молод… Знал ли ты Разгульной юности мечты?
![V nové budově radnice Prahy 10 bylo otevřeno Sociální poradenské centrum - Pražský patriot](https://stihi.ru/pics/2016/08/16/1588.jpg)
Или не знал, или забыл, Как ненавидел и любил; Как сердце билося живей При виде солнца и полей С высокой башни угловой, Где воздух свеж и где порой В глубокой скважине стены, Дитя неведомой страны, Прижавшись, голубь молодой Сидит, испуганный грозой? Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл; ты слаб, ты сед, И от желаний ты отвык. Что за нужда? Ты жил, старик! Тебе есть в мире что забыть, Ты жил, — я также мог бы жить! Ты хочешь знать, что видел я На воле?
Я видел груды темных скал, Когда поток их разделял. И думы их я угадал: Мне было свыше то дано! Простерты в воздухе давно Объятья каменные их, И жаждут встречи каждый миг; Но дни бегут, бегут года — Им не сойтиться никогда! Я видел горные хребты, Причудливые, как мечты, Когда в час утренней зари Курилися, как алтари, Их выси в небе голубом, И облачко за облачком, Покинув тайный свой ночлег, К востоку направляло бег — Как будто белый караван Залетных птиц из дальних стран!
Вдали я видел сквозь туман, В снегах, горящих, как алмаз, Седой незыблемый Кавказ; И было сердцу моему Легко, не знаю почему. Мне тайный голос говорил, Что некогда и я там жил, И стало в памяти моей Прошедшее ясней, ясней…. И вспомнил я отцовский дом, Ущелье наше и кругом В тени рассыпанный аул; Мне слышался вечерний гул Домой бегущих табунов И дальний лай знакомых псов.
Я помнил смуглых стариков, При свете лунных вечеров Против отцовского крыльца Сидевших с важностью лица; И блеск оправленных ножон Кинжалов длинных… и как сон Все это смутной чередой Вдруг пробегало предо мной. А мой отец? Он шумен был, но неглубок; К нему, на золотой песок, Играть я в полдень уходил И взором ласточек следил, Когда они перед дождем Волны касалися крылом.
И вспомнил я наш мирный дом И пред вечерним очагом Рассказы долгие о том, Как жили люди прежних дней, Когда был мир еще пышней. Ты хочешь знать, что делал я На воле? Жил — и жизнь моя Без этих трех блаженных дней Была б печальней и мрачней Бессильной старости твоей. Давным-давно задумал я Взглянуть на дальние поля, Узнать, прекрасна ли земля, Узнать, для воли иль тюрьмы На этот свет родимся мы.
И в час ночной, ужасный час, Когда гроза пугала вас, Когда, столпясь при алтаре, Вы ниц лежали на земле, Я убежал. О, я как брат Обняться с бурей был бы рад! Глазами тучи я следил, Рукою молнию ловил… Скажи мне, что средь этих стен Могли бы дать вы мне взамен Той дружбы краткой, но живой, Меж бурным сердцем и грозой?.. Бежал я долго — где, куда?
![Thomas Wolfe – Wikipedie](https://chto-takoe-lyubov.net/wp-content/uploads/2019/11/kartinki-prosti-menya-0080.jpg)
Не знаю! Мне было весело вдохнуть В мою измученную грудь Ночную свежесть тех лесов, И только! Много я часов Бежал, и наконец, устав, Прилег между высоких трав; Прислушался: погони нет. Гроза утихла.
Бледный свет Тянулся длинной полосой Меж темным небом и землей, И различал я, как узор, На ней зубцы далеких гор; Недвижим, молча я лежал, Порой в ущелии шакал Кричал и плакал, как дитя, И, гладкой чешуей блестя, Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей И полз и прятался, как змей. Внизу глубоко подо мной Поток усиленный грозой Шумел, и шум его глухой Сердитых сотне голосов Подобился.
Хотя без слов Мне внятен был тот разговор, Немолчный ропот, вечный спор С упрямой грудою камней. То вдруг стихал он, то сильней Он раздавался в тишине; И вот, в туманной вышине Запели птички, и восток Озолотился; ветерок Сырые шевельнул листы; Дохнули сонные цветы, И, как они, навстречу дню Я поднял голову мою… Я осмотрелся; не таю: Мне стало страшно; на краю Грозящей бездны я лежал, Где выл, крутясь, сердитый вал; Туда вели ступени скал; Но лишь злой дух по ним шагал, Когда, низверженный с небес, В подземной пропасти исчез.
Кругом меня цвел божий сад; Растений радужный наряд Хранил следы небесных слез, И кудри виноградных лоз Вились, красуясь меж дерев Прозрачной зеленью листов; И грозды полные на них, Серег подобье дорогих, Висели пышно, и порой К ним птиц летал пугливый рой И снова я к земле припал И снова вслушиваться стал К волшебным, странным голосам; Они шептались по кустам, Как будто речь свою вели О тайнах неба и земли; И все природы голоса Сливались тут; не раздался В торжественный хваленья час Лишь человека гордый глас.
Все, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. В то утро был небесный свод Так чист, что ангела полет Прилежный взор следить бы мог; Он так прозрачно был глубок, Так полон ровной синевой!
Я в нем глазами и душой Тонул, пока полдневный зной Мои мечты не разогнал.